Инвестиционный прорыв на селе: как новый механизм изменит развитие сельских территорий
О формировании инвестиционно-финансового механизма развития сельских территорий для достижения национальных целей РФ поговорим с Алексеем Михайловичем Губернаторовым, д.э.н., профессором, ведущим научным сотрудником Института финансово-промышленной политики Факультета экономики и бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ.
Кор. – Каковы основные проблемы развития сельских территорий в России сегодня и как они соотносятся с национальными целями?
А.М. Губернаторов – Сельские территории — это фундамент для достижения сразу нескольких национальных целей: сохранение населения, комфортная среда для жизни, устойчивая экономика и цифровая трансформация. Однако сегодня мы наблюдаем системные вызовы. По данным Росстата, доля сельского населения сократилась с 25,9% в 2016 году до 25,2% в 2025 году. В России насчитывается 153,2 тыс. сельских населенных пунктов, при этом 80,2 тыс. из них — с численностью до 100 человек, где проживает всего 1,4% населения страны. Сохраняется значительный разрыв в доходах между городом и селом, заработная плата в сельском хозяйстве почти на 25% ниже, чем в промышленности. Это ведет к массовому оттоку молодежи, старению населения и снижению рождаемости на селе.
Для решения этих проблем необходима консолидация ресурсов государства и бизнеса. Именно поэтому мы разработали новый подход к формированию инвестиционно-финансового механизма развития сельских территорий. Ключевой принцип — привлечение внебюджетных источников для снижения нагрузки на бюджеты всех уровней.
Кор. – В чем суть предлагаемого механизма и как он устроен?
А.М. Губернаторов – Мы выделили восемь ключевых элементов: нормативно-правовое и информационное обеспечение, финансовые и налоговые инструменты, модели государственно-частного партнерства (ГЧП), инвестиционные проекты, государственную программу «Комплексное развитие сельских территорий» (КРСТ) и нефинансовые инструменты поддержки. Алгоритм формирования механизма включает шесть последовательных этапов: от анализа соответствия национальным целям до интегральной оценки эффективности и выбора конкретных инструментов.
Наше исследование охватило 34 субъекта РФ с долей сельского населения выше среднероссийского уровня (более 25%) и аграрной или аграрно-промышленной специализацией. Мы проанализировали 83 целевых показателя по шести национальным целям. Результаты показывают, что по ряду направлений наблюдается существенное отставание: коэффициент рождаемости в целом по РФ в 2024 году составил 1,4 при плановом 1,6, ожидаемая продолжительность жизни сельского населения в большинстве регионов не достигает целевых 78 лет.
Кор. – Какую роль в этом механизме играет государственная программа КРСТ?
А.М. Губернаторов – КРСТ — это ядро механизма. Программа реализуется во всех субъектах РФ, но структура финансирования сильно дифференцирована. В среднем доля федерального бюджета составляет от 40% до 98%. Например, в Кабардино-Балкарской Республике — 98,4%, в Республике Дагестан — 94,7%, а в Краснодарском крае — лишь 40,5%. При этом доля внебюджетных источников в большинстве регионов не превышает 10-15%, что явно недостаточно. Причины — необходимость финансового участия публичного партнера в ГЧП-проектах и высокая долговая нагрузка регионов. В 2025 году государственный долг всех субъектов РФ вырос на 10,6%, что ограничивает их инвестиционные возможности.
Кор. – Какие инструменты ГЧП наиболее востребованы на сельских территориях и почему?
А.М. Губернаторов – Наиболее распространенная форма — концессионные соглашения, на них приходится 94,5% всех ГЧП-проектов на сельских территориях. При этом доминирует коммунально-энергетическая сфера — 73,7% проектов. В Рязанской области 100% ГЧП-проектов относятся к этой категории, в Тамбовской — 99,3%, в Крыму — 97,3%. Социальная сфера, туризм, промышленность и строительство автодорог представлены фрагментарно и локализованы в ограниченном числе субъектов. Основные проблемы — низкая коммерческая привлекательность инфраструктурных проектов на селе, сложность процедур заключения соглашений и слабая информированность инвесторов.
Кор. – Какие факторы реально влияют на объем инвестиций в сельские территории?
А.М. Губернаторов – Мы построили эконометрическую модель на основе данных по 34 субъектам РФ. Коэффициент детерминации R² = 0,8158, что означает — модель объясняет 81,58% вариации инвестиций. Выявлены пять статистически значимых факторов: ВРП на сельских территориях, прибыль организаций на селе, ввод жилья, доля сельского населения и протяженность тепловых сетей, требующих замены.
Наиболее сильное влияние оказывает ввод жилья. Каждый дополнительный 1 тыс. кв. метров жилья привлекает 615 млн рублей инвестиций. Это подтверждает мультипликативный эффект жилищного строительства: возведение новых домов требует развития инженерной и социальной инфраструктуры. Также важен положительный коэффициент при доле сельского населения — регионы с высокой долей сельских жителей получают больше межбюджетных трансфертов.
Интересно, что налоговые льготы и инструменты фискальной политики не вошли в модель как статистически значимые. Это говорит об их недостаточной эффективности — существующие механизмы не отвечают ключевым потребностям бизнеса на селе.
Кор. – Какие конкретные предложения по совершенствованию механизма вы разработали?
А.М. Губернаторов – Первое предложение — перейти от формального к кластерному подходу в формировании сельских агломераций. Сегодня агломерации не выполняют функцию точек роста: более 60% проектов реализуется вне их границ. Второе — создать региональные Инвестиционные фонды развития сельских агломераций. Для промышленных регионов учредителями могут стать компании добывающих и обрабатывающих отраслей, для аграрных — крупные ритейлеры и маркетплейсы. Параллельно нужно заключать долгосрочные форвардные контракты, гарантирующие сбыт продукции.
Третье — разработать типовые концессионные соглашения для малых населенных пунктов (до 3 000 человек) с механизмом платы за доступность и капитальным грантом из средств КРСТ. Четвертое — создать единую ГИС сельской инфраструктуры на базе ГИС КРСТ, объединяющую данные об объектах транспорта, ЖКХ, связи и социальной сферы. Пятое — внедрить минимальный стандарт раскрытия данных по инвестиционным проектам на региональных порталах. Сегодня лишь 50% субъектов обеспечивают полное раскрытие данных, а информация о планируемых проектах отсутствует в 93,8% регионов.
Кор. – Каковы целевые ориентиры реализации такого механизма?
А.М. Губернаторов – К 2030 году мы ставим следующие цели: увеличить долю внебюджетных источников в КРСТ с 6% до 25-30%; обеспечить долю сельских населенных пунктов с широкополосным интернетом на уровне 85%; довести долю сельских агломераций с проектами ГЧП/МЧП до 60%; обеспечить полное раскрытие данных по инвестиционным проектам в 90% субъектов РФ. Реализация этих мер позволит преодолеть институциональную недостаточность инвестиционно-финансового механизма и обеспечить достижение национальных целей развития РФ в части сохранения пространственной целостности страны и устойчивого развития сельских территорий.
Кор. – Какую роль в предложенном механизме играют кастомизированные инструменты и модифицированные модели финансирования инвестиционных проектов для достижения сбалансированности финансово-экономических интересов стейкхолдеров?
А.М. Губернаторов – Это ключевой вопрос, поскольку именно сбалансированность интересов всех участников инвестиционного процесса определяет устойчивость и эффективность всего механизма. В классических подходах к финансированию сельских территорий доминирует бюджетная составляющая, что создает дисбаланс: государство несет основную нагрузку, а частный инвестор, как правило, участвует лишь в высокомаржинальных проектах.
Мы предлагаем перейти от унифицированных решений к кастомизированным инструментам, учитывающим специфику каждого региона, тип проекта и структуру потенциальных инвесторов. Во-первых, это дифференцированные модели ГЧП. Для высокодотационных регионов мы разработали модель с увеличенной долей капитального гранта из средств государственной программы КРСТ (до 60-70%), что позволяет снизить финансовую нагрузку на частного партнера и сделать проекты рентабельными. Для регионов с более развитой экономикой — модель с акцентом на налоговые льготы и отсрочку платежей по концессионным соглашениям.
Во-вторых, гибридные схемы финансирования, сочетающие бюджетные средства, кредитные ресурсы институтов развития и средства институциональных инвесторов. Например, использование инфраструктурных облигаций и «зеленых» облигаций для проектов в сфере ЖКХ и возобновляемой энергетики позволяет привлечь долгосрочные «длинные» деньги под низкий процент, что критически важно для сельских территорий с длительным сроком окупаемости проектов.
Одной из наиболее эффективных модифицированных моделей финансирования мы рассматриваем трастовые фонды развития сельских территорий. Их суть заключается в аккумулировании средств из различных источников — федерального и региональных бюджетов, средств институтов развития, частных инвестиций, а также доходов от реализации предыдущих проектов — в едином фонде, управление которым осуществляется профессиональной управляющей компанией на принципах доверительного управления.
Преимущества такой модели очевидны. Во-первых, трастовые фонды позволяют диверсифицировать риски и обеспечить непрерывность финансирования проектов на сельских территориях даже в условиях бюджетных ограничений. Во-вторых, они создают механизм реинвестирования прибыли от успешно реализованных проектов в новые инициативы, что формирует самовоспроизводящуюся систему финансирования. В-третьих, трастовые фонды могут выступать в качестве «якорного» инвестора, снижая риски для частных партнеров и привлекая дополнительные внебюджетные ресурсы.