Что сказать детям, чтобы начали ценить? Одна фраза, которая изменила наши отношения

Год назад я сидела в пустой квартире и смотрела на телефон. С момента последнего звонка сына прошло 23 дня. Не ссорились. Просто так вышло. А потом вспомнила слова психолога в поликлинике, мимоходом сказанные в очереди: «Уважение, как вода, – если бежишь за ним с ведром, расплескаешь. Надо стать колодцем, к которому приходят».

Я перестала быть «службой спасения».

Мой сын живет в другом городе. Раньше, если он не звонил неделю, я набирала номер. Начинался разговор с моего же вопроса: «Ты жив? Почему молчишь?». Он отвечал односложно, я чувствовала раздражение в его голосе. Я хотела заботы, а получала отторжение.

В январе я поставила себе эксперимент: не звонить первой. Вообще. Ни по какому поводу.
Первая неделя была адом. Рука сама тянулась к трубке. Вторая – чуть легче. На восемнадцатый день он написал в мессенджере: «Мама, ты как?». Я выдержала паузу в час и написала: «Все в порядке. Осваиваю новое хобби, пошли дела. Как у вас?».

Он не ответил. Но через два дня позвонил. Не из чувства долга – с интонацией человека, которому правда интересно: «А что за хобби?». Я рассказала, что записалась на курсы каллиграфии. Он спросил: «И как, получается?». Мы говорили двадцать минут – впервые за несколько лет не о его проблемах и не о моих обидах.

Я сказала «нет» и не извинилась
Моя дочь, живущая в соседнем районе, привыкла, что я – бесплатный бессрочный сервис по присмотру за детьми. Она позвонила в четверг: «Мам, в субботу с утра надо срочно к стоматологу, посидишь с Машей?». Обычно я бы сказала: «Конечно». Но в эту субботу у меня были куплены билеты в филармонию. Я выдохнула и сказала четко: «Нет, не смогу. У меня билеты на концерт».

Этот разговор стал переломным. Она впервые увидела, что у меня есть своя жизнь, которая не вращается вокруг ее расписания.

Я начала делиться не проблемами, а радостью

Я стала сознательно рассказывать о том, что меня радует. Не «ой, спина болит», а «представляешь, нашла в библиотеке старый атлас птиц, теперь изучаю». Не «в магазине цены опять выросли», а «научилась печь тот самый яблочный штрудель, как у твоей прабабки, получилось!». Я стала присылать не просьбы («позвони»), а фото – своего штруделя, распустившегося на балконе гиацинта, смешной вывески на улице. Сначала была тишина. Потом пришел первый лайк. Потом комментарий: «Классный штрудель». Потом вопрос: «Мам, а рецепт скинешь?».оба стали интересоваться моей жизнью, а не только сообщать о своей.

Мой «эгоистичный» поступок заключался не в том, что я купила билет в филармонию. Он заключался в том, что я поставила свою жизнь на первое место. Не из обиды на них, а из любви к себе. Я перестала быть тенью, ожидающей их внимания, и стала человеком, который светится своим собственным светом.